Под электронными вспышками аплодисменты еще более усилились. Третья камера с наездом взяла максимально крупный план Саттера, и преподобный улыбнулся:
– До следующей встречи, помните стих 16 из главы 3 Евангелия от Иоанна: “Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего единородного, дабы всякий, верующий в него, не погиб, но имел жизнь вечную”. До свидания! Да благословит вас всех Господь!
Саттер и Хэрод покинули площадку еще до того, как погасли навесные софиты и утихли аплодисменты – быстрым шагом они двинулись по коридорам, устланным коврами и освежаемым кондиционерами. Мария Чен и жена преподобного – Кей ожидали их в кабинете Саттера.
– Ну что ты думаешь, дорогая? – осведомился Саттер.
Кей Эллен Саттер, высокая худая женщина, была обременена многочисленными слоями косметики и такой прической, что, казалось, ее вылепили много лет назад.
– Замечательно, дорогой. Восхитительно.
– Надо было отказаться от этого монолога идиота певца, когда он начал разглагольствовать о евреях, сующихся в шоу-бизнес, – заметил Саттер. – Хотя у нас есть еще двадцать минут, чтобы вырезать это, до того как все пойдет в эфир. – Он надел очки и посмотрел на жену. – Куда это вы обе собрались?
– Я думала показать Марии детскую группу и ясли в общежитии женатых студентов, – ответила Кей Саттер.
– Отлично, отлично! – откликнулся Саттер. – У нас с Энтони запланирована еще одна короткая встреча, а потом вам пора отправляться в Атланту.
Мария Чен бросила на Хэрода вопросительный взгляд. Тот пожал плечами, и обе женщины вышли.
Обширный кабинет преподобного Джимми Уэйна Саттера, в отличие от красно-сине-белых тонов, преобладавших в остальной части комплекса, был декорирован в основном в нежных тонах беж и землянистого цвета. Одну стену целиком занимало окно, выходившее на луг и небольшой клочок леса, оставленный строителями. Позади широкого письменного стола полстены было целиком покрыто фотографиями прославленных и власть предержащих лиц, почетными грамотами, удостоверениями о награждениях, афишами и другими документами, свидетельствовавшими о высоком и стабильном положении Джимми Уэйна Саттера.