Хэрод рухнул в кресло и вытянул ноги, шумно выдохнул воздух.

Саттер снял пиджак, повесил его на спинку кожаного кресла и сел, засучив рукава и обхватив голову руками.

– Ну что, Энтони, позабавился?

Хэрод запустил пальцы в свои завитые волосы.

– Надеюсь, никто из моих сотрудников не увидит этого.

Саттер улыбнулся.

– Почему, Энтони? Неужели причастность к богоугодному делу может повредить кинобизнесу?

– Повредить ему может мой идиотский вид. – Хэрод посмотрел в дальний конец кабинета, где находился бар. – Можно, я что-нибудь выпью?

– Конечно, – ответил Саттер. – Сделаешь сам? Ты здесь все знаешь.

Хэрод уже направлялся к бару. Он налил себе водки “Смирнофф”, добавил льда и вытащил еще одну бутылку из потаенного шкафчика.

– Бурбон?

– Да, пожалуйста, – сказал Саттер. – Ты рад, что принял мое приглашение? – осведомился преподобный, когда Хэрод протянул ему бокал.

Хэрод сделал большой глоток.

– Ты думаешь, было разумно засвечиваться, показывая меня в этой программе?

– Они и так знали, что ты здесь, – возразил Саттер. – Кеплер следит за тобой и одновременно вместе с братом К, не выпускает из виду и меня. Может, твои показания немного смутят их.

– Не знаю, как их, меня-то они точно смутят. – Хэрод направился к бару за новой порцией водки.

Саттер захихикал и принялся разбирать бумаги на своем столе.

– Энтони, только не подумай, что я отношусь цинично к своему сану.

Хэрод замер с кубиками льда в руке и посмотрел на Саттера.

– Ты что, смеешься надо мной? – воскликнул он. – Ничего циничнее, чем это мероприятие, я еще в жизни не видел.