– Вовсе нет, – тихо возразил Саттер. – Я отношусь к пастырству очень серьезно. Я действительно забочусь о людях, и благодарен Господу за дарованную мне способность.

Хэрод покачал головой.

– Джимми, уже два дня ты водишь меня по этому фундаменталистскому “Диснейленду”, здесь все до последней мелочи, которую я видел, направлено на то, чтобы извлекать деньги из бумажников провинциальных идиотов. Твои автоматические линии отсортировывают конверты с чеками от пустых, компьютеры сканируют письма и пишут стандартные ответы, телефонный банк тоже компьютеризирован, ты проводишь направленные почтовые кампании, которые по своему размаху превосходят даже Дика Виггери, а телевизионные церковные службы низводят мистера Эда до уровня снобистских разглагольствований...

– Энтони, Энтони, – покачал головой Саттер, – нельзя зацикливаться на внешней стороне дела, надо смотреть вглубь. Верующие моей электронной конгрегации – в своем большинстве.., да, простаки, провинциалы и недоумки. Но это никак не дискредитирует мою проповедническую деятельность, Энтони.

– Да ну?

– Вовсе нет. Я люблю этих людей! – Саттер стукнул своим огромным кулаком по столу. – Пятьдесят лет назад, когда я был юным евангелистом.., когда я семилетним мальчишкой, преисполненный благоговения к Слову Божию, обходил палатки с папой и тетей Эл, я знал, что Иисус наградил меня Способностью с какой-то целью.., а не просто для того, чтобы делать деньги. – Саттер взял в руки листок бумаги и уставился на него сквозь свои бифокальные очки. – Энтони, как ты думаешь, кто написал эти слова: “Проповедники, бойтесь наступления науки, как ведьмы боялись наступления дня, и смейтесь над роковыми провозвестниками, желающими отказаться от обмана, на котором основана их жизнь” ? – Саттер поверх очков пытливо взглянул на Хэрода. – Как ты думаешь, кто это написал, Энтони?

Хэрод пожал плечами.

– X. Л. Менкен? Меделин Муррей О'Хеер? Саттер покачал головой.

– Джефферсон, Энтони. Томас Джефферсон.